Священномученик, архиепископ Великоустюжской и Устьвымской епархии Алексий (Бельковский)

Священномученик, архиепископ Великоустюжской и Устьвымской епархии Алексий (Бельковский; 1841-1937). Статья Ольги Борисовны Зенковой о его служении в период с 1904 по 1918 год в Великом Устюге.

Религиозная жизнь Устюга в начале XX века испытывала необычайный подъем. Строились новые и ремонтировались старые храмы, открывались упраздненные монастыри. Уже при предшественнике викарного епископа Алексия ставился вопрос о восстановлении самостоятельности Устюжской кафедры, но осуществить давнее желание устюжан не удавалось, — Св. Синод медлил с решением.
Новый устюжский владыка прибыл в Устюг 28 сентября 1904 года.
Настоятель Успенского собора протоиерей Василий Поляков обратился к епископу с речью, где довольно точно охарактеризовал некоторые черты жизни города. «Преосвященный владыка! — начал свою речь настоятель. — Встреча нового архипастыря, представляющая не редкость для губернских городов, и для нас, устюжан, жителей уездного города — не новость, ибо за шестнадцать лет своего существования Великоустюжское викариатство в лице Вашего преосвященства встречает уже шестого своего архипастыря. Такое довольно частое преемство владык наших, мало благотворное для архипастырской их деятельности, могло, думается мне, возбудить и в тебе, преосвященнейший владыка, некоторые недоуменные вопросы относительно нашей страны, нашего града и вверенной тебе паствы. Как уроженец северного края и в течение шестнадцати лет служитель алтаря Господня в граде сем, я могу свидетельствовать, владыка, что страна наша действительно холодная, но сердца наши горячи и способны отзываться на все доброе и святое и проникаться любовью к своим архипастырям. Наша страна, удаленная от центров высокого образования и большими пространствами, и неудобством путей сообщения, не лишена однако же собственных рассадников просвещения; в ней по числу жителей немало учебных заведений и средних и низших, и мужских и женских; а главное — град наш изобилует благоустроенными храмами, этими рассадниками «на всё полезного благочестия» (1 Тим. 4,8) в таком количестве, которое вполне приличествовало бы и городу губернскому. Это обилие и благоустройство святых храмов уже само собою свидетельствует о религиозном настроении и добром нравственном направлении обитателей этого града».
Образование народа стало в то время насущной потребностью; почти во всех епархиях стали устраиваться педагогические курсы для преподавателей церковноприходских школ. Летом 1908 года такие курсы были устроены и в Великом Устюге. Открывая их, епископ Алексий указал на цель прибытия сюда учителей — расширить свои познания, усовершенствоваться в учительской практике, продолжить свое образование.
«Это дело полезное и похвальное, — так приблизительно говорил владыка, — еще ветхозаветный богодухновенный мудрец сказал: «блажен человек, иже обрете премудрость». Но истинная мудрость состоит в развитии не одного только ума, но и сердца, не в накоплении только знаний, но в приобретении добродетелей; человек умный, но порочный, многознающий, но гордый, как всем известно, не пользуется любовью окружающих и не может принести большой пользы, особенно в учебном деле. Заботясь же о приобретении этой именно истинной мудрости, и помолимся Господу Богу, чтобы Он помог вам в этом благом деле, ради которого вы собрались сюда».
Тульский пастырь-учитель, став архиереем, по-прежнему проявлял особое внимание к народному образованию. При епископе Алексии было выстроено женское епархиальное училище, в деятельности которого владыка принимал постоянное участие.
Например, в отчете Епархиального училища за 1914-1915 учебный год говорится: «…Его Преосвященство, Епископ Алексий, принимал самое близкое участие в жизни училища, неоднократно посещал училище в учебное время и во дни училищных праздников, совершая богослужение в училищной церкви <Покрова Богородицы>».
В этих словах – ни доли чинопочитания: владыка на самом деле курировал училище: он рассматривал заявления о переходе, утверждал распределение уроков между преподавателями, и не раз вмешивался в дела педагогического совета. Судя по журналам педсовета, с которыми епископ знакомился лично и утверждал их, можно сказать, что устюжский архиерей был добр к ученикам, но довольно строг с учителями. Особенно это видно из записей, оставленных Алексием на полях журналов и из его посланий совету.
В-основном камнем преткновения служили не совсем (или совсем не-) подготовленные к обучению в престижном учебном заведении девочки, дочери священно- и церковнослужителей из отдаленных приходов. Так, 28-31 августа 1915 года педсовет рассматривал о принятии в 1 класс «по резолюции Его Преосвященства» Голубевой Анны, получившей 2 по арифметике; Климовой Надежды — с условием, что если в 1-ю четверть будут «неуды», то покинет училище; Поповой Анны – потому что родитель, диакон Геннадий Попов, живет очень далеко; Флоренской Марии – с обязательством, что сестра, ученица 5-го класса Анастасия Флоренская подготовит ее в течение года; Поповой Любы – в виду ее «великовозрастия»; Поповой Анастасии – ввиду бедственного положения ее родителя (давно без места); Ворошниной Анны – ввиду великовозрастия, а также потому, что у нее в среднем «выводе» получилось не 2, а 2 ½ балла; и еще нескольких учениц, неудачно сдавших экзамены, но которых нужно было зачислить по выше перечисленным причинам. Преподаватели, вынужденные подчиниться воле владыки, между тем предложили 1. записать фамилии девочек в особую рубрику, 2. в годичном отчете указывать, «что означенные воспитанницы приняты по резолюции Его Преосвященства», чтобы снять с себя ответственность за показатели учебы класса в целом.
Парировал владыка своеобразно. На полях журнала он делает весьма ехидные пометки: «А кто может поручиться, что воспитанницы, принятые Советом, все хорошо подготовлены?» Против первого предложения епископ Алексий пишет: «И что же? Успехи воспитанниц от этого улучшатся?», а против второго – «Вот как? Успешных и неуспешных?»..
В резолюции на это заседание говорится: «Значительный процент неуспевающих ежегодно наблюдается в училище и ранее наблюдался, до моего приезда в Устюг. Я хорошо понимаю, что обилие малоподготовленных учениц тормозит успешность занятий с классом, но я не могу оставить без внимания усиленных просьб родителей и родственников учащихся, которые заявляют, что их дети успешно окончили начальную школу. Многия, с похвальными листами выпущенныя из начальных школ дети, по вступительному экзамену в 1 класс Епархиальнаго женскаго училища получают отказ в приеме в училище.
Если бы опыт минувших лет показал, что все, принимаемыя Советом училища по моему распоряжению ученицы, оказывались неуспевающими для перевода в следующий класс, то, понятно, я перестал бы давать снисхождение. Давая разрешение Совету на прием в училище слабо отвечающим на вступительных экзаменах, я, кроме сказаннаго, принимаю во внимание обширность территории нашего края. Легко ли, например, псаломщику, приезжавшему дважды, весной и осенью, за 700-800 верст, везти обратно свою дочь?..».
И все же некоторым – очень малому количеству, если уж по всем предметам было откровенное «2» — владыка вынужден был отказывать. Но и тогда делалось это мягко: родителям советовалось нанять репетитора или позаниматься с ребенком дома еще годик (если позволял возраст). Соответствующими были и резолюции, например: «Затрудняюсь зачислить». Видно, что такое решение владыка принимал с болью в сердце.
События Первой Мировой войны не обошли Устюг стороной. Жители не только отправляли ратников, но и принимали беженцев, собирали деньги на раненых и увечных, собирали белье и одежду для посылки в войска, финансировали «койки» в госпиталях. Епископ Алексий лично служил молебны на площади перед Успенским собором и около других церквей города о здравии государя и даровании победы русскому воинству. 23 августа 1915 года при викариатстве создается комитет по оказанию помощи беженцам. В него вошли 16 человек, председательствующим стал сам епископ Алексий. До Октябрьской революции при епископе Алексии в Великоустюжском викариатстве было построено и освящено несколько храмов, один из последних в 1915 году — храм при Великоустюжском тюремном замке во имя святителя Митрофана, Воронежского чудотворца. В 1916 году епископ Алексий вновь обратился в Синод с предложением учредить Великоустюжскую епархию. Он писал: «Церковная жизнь в своем развитии в пределах викариатства подвинулась настолько вперед, что чувствуется настоятельная нужда в ближайшем административном центре… Восстановление самостоятельной Архиерейской кафедры в гор. Великом Устюге необходимо по причинам религиознонравственным и административным, желательно по причинам историческим и возможно по разсчетам финансовым». И все же епархия не была учреждена. Видимо, в качестве признания заслуг устюжский владыка по постановлению Святейшего Синода с 12 октября 1916 года стал именоваться епископом Великоустюжским и Устьвымским.
Однако, несмотря на внешнее благополучие, религиозное состояние паствы не было таким высоким, каким оно представляется. Известен, к примеру, отзыв владыки о состоянии миссионерского дела в епархии в 1918 году. Архиерей писал о том, что прежде миссионерам приходилось действовать в основном против старообрядцев — беспоповцев, теперь необходимо бороться с неверием. Впрочем, в немалой степени «шатанию умов» поспособствовали события 17 и 18-го годов.

Прокрутить вверх